боевой гопак (![[info]](http://p-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} yasha) wrote,@ 2008-03-17 19:37:00 |
|
Ещё бывает, что книги начинают разговаривать друг с другом. Если читаешь их параллельно (а я обычно читаю где-то по 4 книги, если уж берусь читать), получается ещё интереснее.
Вот описания состояний остеопата Николаса Хандолла, автора книги "Анатомия возможностей" и моего любимого Эй Джей Джейкобса, автора "Года, прожитого по-библейски".
Вот мои наколенные переводы:
"Потом, однажды, совершенно неожиданно я погрузился в странное и непредсказуемое состояние. В один прекрасный день я сидел в комнате во время какой-то встречи, откинувшись на стуле так, чтобы спинка стула опиралась на стену позади меня. В какой-то момент я осознал, что моё положение настолько комфортно, что я просто не хочу больше двигаться. Я не был охвачен дрёмой, напротив - я чувствовал себя очень чётко. Неожиданно комната изменилась. Всё вокруг меня, что до сего момента было твёрдым, перестало быть твёрдым. Стол, стул, стены больше не были твёрдыми и определёнными, а представляли из себя нечто вроде мягкого желе. Всё наше здание было мягким и гибким. Сквозь окна было видно другое гранитное здание, стены которого колыхались, словно прозрачные занавески на ветру. Все материальные объекты вокруг меня, включая меня самого и других людей в комнате, плыли словно медузы в океане. Я чувствовал, что мы полностью подчинены обволакивающей нас силе волн и течений, которая поддерживала и покачивала всё вокруг. Всё существующее вокруг было подчинено безграничной энергии невероятной силы, все наши жалкие формы казались совершенно незначительными перед лицом этой окончательной реальности, из которой мы были сделаны и от которой полностью зависимы. Я сидел и безмолвно созерцал, вернее, чувствовал - словно смотрел изнутри - эту переполняющую энергию, силу и мощь. Мы словно плыли глубоко под водой, полностью обёрнутые в источник всего. Не было ни дна, ни вершины - было одно лишь везде".
"Мы танцуем под какую-то песню Beyonce, и тут я понимаю - что-то происходит. Я чувствую, что нечто обволакивает меня и вслед за мной Джаспера. После чего я чувствую, что это нечто продолжает распространяться. Оно растворяется, словно капля клюквенного сока в стакане воды, сметая комнату, проглатывая моих племянниц и племянника и Джулию и моих родителей. Вот он я, на этом фантастически глупом ритуале, окружённый танцующими куклами персонажей Шоколадной фабрики Вилли Вонки, моя защита рушится, и это удивительное чувство просачивается из моей головы сквозь череп и заполняет комнату. И двигается дальше... Здесь, в этом загородном клубе в Джерси, чувствуя, как руки моего сына обхватывают мою шею, а его голова упирается мне в плечо, я наконец решаю принять это чувство и дойти до конца. Сдаться. Если бы мне пришлось как-то определять это чувство, я бы сказал, что это частично любовь, частично благодарность, частично ощущение правильности, частично радость. И эта радость была словно концентрат радости, на порядок сильнее и глубже того, что я чувствовал в ту ночь, когда танцевал с хасидами. Возможно, сейчас я наконец чувствую то, что чувтвовал царь Давид, самозабвенно танцевавший пред лицом Господа. В эти секунды ничто не могло бы потревожить меня. Если бы моя одежда распахнулась в танце, как распахнулась она у царя Давида, это бы не имело никакого значения. По крайней мере для меня. Радость бы пробила всё на свете".
Вот описания состояний остеопата Николаса Хандолла, автора книги "Анатомия возможностей" и моего любимого Эй Джей Джейкобса, автора "Года, прожитого по-библейски".
Вот мои наколенные переводы:
"Потом, однажды, совершенно неожиданно я погрузился в странное и непредсказуемое состояние. В один прекрасный день я сидел в комнате во время какой-то встречи, откинувшись на стуле так, чтобы спинка стула опиралась на стену позади меня. В какой-то момент я осознал, что моё положение настолько комфортно, что я просто не хочу больше двигаться. Я не был охвачен дрёмой, напротив - я чувствовал себя очень чётко. Неожиданно комната изменилась. Всё вокруг меня, что до сего момента было твёрдым, перестало быть твёрдым. Стол, стул, стены больше не были твёрдыми и определёнными, а представляли из себя нечто вроде мягкого желе. Всё наше здание было мягким и гибким. Сквозь окна было видно другое гранитное здание, стены которого колыхались, словно прозрачные занавески на ветру. Все материальные объекты вокруг меня, включая меня самого и других людей в комнате, плыли словно медузы в океане. Я чувствовал, что мы полностью подчинены обволакивающей нас силе волн и течений, которая поддерживала и покачивала всё вокруг. Всё существующее вокруг было подчинено безграничной энергии невероятной силы, все наши жалкие формы казались совершенно незначительными перед лицом этой окончательной реальности, из которой мы были сделаны и от которой полностью зависимы. Я сидел и безмолвно созерцал, вернее, чувствовал - словно смотрел изнутри - эту переполняющую энергию, силу и мощь. Мы словно плыли глубоко под водой, полностью обёрнутые в источник всего. Не было ни дна, ни вершины - было одно лишь везде".
"Мы танцуем под какую-то песню Beyonce, и тут я понимаю - что-то происходит. Я чувствую, что нечто обволакивает меня и вслед за мной Джаспера. После чего я чувствую, что это нечто продолжает распространяться. Оно растворяется, словно капля клюквенного сока в стакане воды, сметая комнату, проглатывая моих племянниц и племянника и Джулию и моих родителей. Вот он я, на этом фантастически глупом ритуале, окружённый танцующими куклами персонажей Шоколадной фабрики Вилли Вонки, моя защита рушится, и это удивительное чувство просачивается из моей головы сквозь череп и заполняет комнату. И двигается дальше... Здесь, в этом загородном клубе в Джерси, чувствуя, как руки моего сына обхватывают мою шею, а его голова упирается мне в плечо, я наконец решаю принять это чувство и дойти до конца. Сдаться. Если бы мне пришлось как-то определять это чувство, я бы сказал, что это частично любовь, частично благодарность, частично ощущение правильности, частично радость. И эта радость была словно концентрат радости, на порядок сильнее и глубже того, что я чувствовал в ту ночь, когда танцевал с хасидами. Возможно, сейчас я наконец чувствую то, что чувтвовал царь Давид, самозабвенно танцевавший пред лицом Господа. В эти секунды ничто не могло бы потревожить меня. Если бы моя одежда распахнулась в танце, как распахнулась она у царя Давида, это бы не имело никакого значения. По крайней мере для меня. Радость бы пробила всё на свете".
