Category: еда

Шорохи и писки

У Северянина нужно учиться любить себя до хруста костей в самообъятии.


Всеприемлимость

Одно - сказать: "все люди правы".
Иное - оправдать разбой.
Одно - искать позорной славы.
Иное - славы голубой.

Холопом называть профана
Не значит: брата - "мужиком";.
Я, слившийся с природой рано,
С таким наречьем незнаком...

Любя культурные изыски
Не меньше истых горожан,
Люблю все шорохи, все писки
Весенних лесовых полян.

Любя эксцессные ликеры
И разбираясь в них легко,
Люблю зеленые просторы,
Дающие мне молоко.

Я выпью жизнь из полной чаши,
Пока не скажет смерть: "пора!"
Сегодня - гречневая каша,
А завтра - свежая икра!..

Игорь Северянин

Под Коктебелем

В Тихой бухте утро начинается так:
Просыпаюсь в палатке с затёкшей шеей.
Расстёгиваю молнию - всё ништяк.
Снаружи сыро, туман густеет.

Влажный песок хрустит под ногами
Вода черноморская ломит зубы,
Чтобы согреться, махаю руками.
Выглядит это довольно глупо.

Вскипает чай на чудо-горелке,
Растворяя холод внутри и снаружи.
Помидоры нарезаные в тарелке.
Выходит солнце, становится лучше.

На завтрак гречка с капустой и перцем
Потом приносят малины банку
За ней хачапури... оттаяв сердцем
Уже не жалею, что встал спозаранку.

Солнце усердно ползёт к зениту
Мозги на жаре как будто пельмени
Какие-то были планы... забыты.
Но у нас есть два метра квадратных тени

Самодельный тент не спасает пятки,
Моем черешню солёной водой.
Персики скоро спекутся в палатке.
Надо их съесть, да лень двинуть рукой.

Можно обмазаться местной глиной.
Можно крутить самодельные пои.
В туалет сходить - путь довольно длинный.
Или просто валяйся да песни пой.

Жара потихоньку начинает спадать.
Мир становится чётким и ярким
Это значит - снова пора пожрать
Например, на солёной воде овсянку.

Вечером можно залезть на гору
Солнце садится, пахнет травой
Лечь грудью на ветер, дующий с моря
И вдруг понять, что ещё живой.

(no subject)

В условиях лабораторного эксперимента, когда все основные потребности удовлетворены, можно обнаружить, что весеннее томление не имеет никакой особой цели или смысла. Dharmless, как говорится. Это просто состояние невозможности находиться дома. И вот я выхожу на тёплую улицу, поддев из недоверия свитер под пиджак. Вчера я здорово замёрз вечером без свитера. Шёл с акустического концерта "Крематория" по улице со страшным названием Земляной Вал и мёрз. Теперь вот поддел свитер, несмотря на то, что в окошко дул ласковый ветерок. Вообще, выражение "ласковый ветерок" можно заново осмыслить только в апреле. До оттепели оно воспринимается как книжный термин, лишённый смысла, но стоит снегу сойти, и чуть нагретому воздуху пронестись над плоским московским ландшафтом, рассеявшись по открытым форточкам, как сразу вспоминаешь: как же, ласковый ветерок, вот он какой. Пахнет чем-то таким, чем пахнет только в апреле: дома усидеть ну никак невозможно, даром что все основные потребности, как говорится, удовлетворены.

Ветерок этот ласковый - просто какой-то Боинг в пирамиду Маслоу: только что сидел, как взрослый, хотел заняться самореализацией или там ещё чем, а поддуло тебе в форточку, и готово - надеваешь жолтые, ненадёванные с Индии кроссовки, свитер (из страха перед вчерашним), пиджак замшевый старый, джинсы (без подштанников), и вот - выходишь в город, как будто это просто так, шуточки, а не величайший дар тебе - возможность выйти из дому без шарфа, ушанки, необъятной куртки, высоких утеплённых ботинок. А скоро, хотя поверить трудно, можно будет выходить в майке. И будет жарко в майке, будет хотеться снять и её.

А пока выхожу в чём есть. Решил заплатить за телефон. Это достойная цель.

В витринах магазина "Рыжая тыква" плакаты, написанные от руки большими разноцветными буквами, что даже как-то трогает. Один плакат умоляет заходить по случаю годовщины магазина, второй объясняет суть понятия "органическая еда".

В телефонной конторе встаю в очередь за мрачным немолодым человеком, бритым наголо, в кожаной куртке и остроносых туфлях. Человек диктует номер с экрана старого аппарата (у меня такой же), вместо имени написано: "Любимая".

У костёла кучкуется воскресная паства: абсолютно все - люди с Кавказа, много детей. Кажется, армяне, но я не уверен (Саша бы различил на раз). Девочка лет семи усаживает на заднее сиденье немолодой иномарки четверых черненьких юных католиков, сама садится на переднее сиденье и вкусно хлопает за собой дверью.

Я ничего не понимаю в этом городе, не говоря уже об остальных. Могу сказать, что мне это, в общем, нравится. Короткая прогулка окончена. Иду домой, обедать.